Стихи

Маки красные пестрели,
Девы кукол наряжали.
Вторя соловьиной трели,
Пчёлы голодно жужжали.

Звери дикие лакали
Влагу дымного тумана,
Капли терпкие стекали
С чресел трепетного стана.

Солнце жаром обдавало,
Телу сладкий зной дарило.
Ты, босая, в платье алом
Над костром в прыжке парила.

Кровь бесстыдная кипела
В пекле страстного запала.
Всё цвело, кружило, пело —
Праздновал Иван Купала.

В простых вещах мы ищем суть,
В случайных действиях — причину.
Ума пытливость, как лучина,
Наш бренный освещает путь.

Мы — дети высшего творца,
Всего лишь люди, но не боги,
У нашей собственной дороги
Начала нет и нет конца.

Без отдыха идём весь день,
Боясь на миг остановиться,
Пока совсем не растворится
На горизонте наша тень.

А спросишь: что в конце пути?
Вопрос оставят без ответа.
Лишь отзовётся эхом где-то:
«Никто не смог туда дойти».

Знаю точно, видел каждый
В центре города Перми
Старый дом одноэтажный
С деревянными дверьми.

Был украшен по-старинке
Покосившийся фасад.
Дом возвёл купец Ширинкин
Больше сотни лет назад.

Вместо лестницы — дощечки,
Тень от клёна над крыльцом.
В доме вкусно пахло печкой,
Тестом, луком и яйцом.

Сени, залитые светом,
В потаённый двор вели,
Там без спроса каждым летом
Одуванчики цвели.

Неожиданным наследством
Стал нам этот милый дом,
И моё шальное детство
Навсегда осталось в нём.

Эхо времени скупого
У меня в альбоме есть —
Фото улицы Попова
С домом номер сорок шесть.

Когда часы пробьют двенадцать гулко,
И улицы провалятся во тьму,
Простую музыкальную шкатулку
Я с полки запылившейся возьму.

Цвета её обшивки потускнели,
В царапинах бесхитростный декор,
И пальцам поддаётся еле-еле
От времени ржавеющий затвор.

Однако если тронуть очень нежно
Шкатулки заводную рукоять,
Фигурка балерины белоснежной
Начнёт в атласном бархате сиять.

Польются восхитительные звуки,
Зеркальной сцены заструится блеск,
Танцовщица, подняв изящно руки,
Закружит филигранный арабеск.

Весь мир замрёт в экстазе восхищения,
И стрелки на часах замедлят ход...
Увы, её ночное представление
Ждёт скорый, предсказуемый исход.

Потухнет блеск фарфорового глянца,
Померкнут белой пачки кружева,
И балерина, замершая в танце,
Забудет, что она была жива.

Но память о принцессе из шкатулки
В моей душе продолжит тихо тлеть,
А за окном глухие переулки
Начнут с восходом медленно светлеть.

Вера разная у всех,
Но Господь для всех един.
Он — беспечный детский смех,
Он — больная грусть седин.

Он — потери горькой плач,
Он — любви горячей стон.
Он — спаситель и палач,
Он — незыблемый закон.

Он — единственный кумир,
Он — единственный судья.
Он нам создал целый мир,
Он есть ты, и он есть я.

Человечек с добрым сердцем,
Непорочный, светлый лучик,
В свой мирок резную дверцу
Запер на волшебный ключик.

Там, за дверцей, скрыты виды
Из далёкой детской сказки;
После капелек обиды
Льются ливни нежной ласки.

Сорняки любви неверной
Тонут там в лесах прощенья,
Реки храбрости безмерной
Заполняют рвы смущенья.

Ветер лодочку улыбок
Гонит к грустному причалу;
В этом мире нет ошибок,
Можно всё начать сначала.

Богом каждому с пелёнок
Ключик в мир волшебный послан.
Важно помнить: ты ребёнок,
По ошибке ставший взрослым.

За окном моим сегодня
Ослепительно бело.
Всё, как в сказке новогодней,
Белой пудрой замело.

Хлопья ватные, взлетая,
Вихрем кипенным кружат,
От тепла земли не тая,
Сплошь сугробами лежат.

Мир окутал покрывалом
Белый шёлковый муар.
Снежным горным перевалом
Стал обычный тротуар.

Светлым, как цветок кувшинки,
Стал разлапистый лопух.
Всюду летние снежинки —
Белый тополиный пух.

Забыты на старой кассете
Певцы незапамятных лет.
Сейчас вместо них нейросети
Поют за куплетом куплет.

По клику они за поэтов
Выводят стихи на экран.
Готовы дать больше ответов,
Чем даст академик из РАН.

Художникам бедно живётся:
Рисует за них нейросеть.
Она без врача разберётся,
С чего стал затылок лысеть.

В восторге счастливые дети —
Закончен учительский срок.
Теперь за него нейросети
Проводят свой нейроурок.

Признать очевидное надо:
Огонь Прометея потух.
Мы просто нейронное стадо,
И гонит нас нейропастух.

Жемчужина Романовской короны,
Красивейший из городов страны
Гостей встречал практически с перрона
Величием имперской старины.

В безветрии полуденного штиля
Изогнутое зеркало Невы
Дарило отражающимся шпилям
Брильянтовые блики синевы.

Соборов позолоченные пики
Парили над домами, как мираж.
Своим убранством поражал великий,
Всемирно знаменитый Эрмитаж.

По улицам нордической столицы
До ночи мы бродили не спеша.
Над нами в вышине порхали птицы,
Внутри порхала русская душа.

Потом такси, недолгое прощанье,
Вокзал, перрон, купе, далёкий путь.
Нам сердце согревало обещанье
Приехать в Питер снова как-нибудь.

Что ж, повод этот, несомненно, веский,
Ведь клятвы невозможно нарушать.
С тобой вернёмся снова мы на Невский
Наследием истории дышать.

Давным-давно по глупости у Бога
Я жизнь свою на время одолжил.
По-разному — богато и убого —
Почти мгновенно всю её прожил.

Пришёл конец моей земной дороге,
Настал мой час прощаться и прощать.
Не важен срок. Важнее, что в итоге
Долги всегда придётся возвращать.

Мы вертимся в круговороте лжи,
В поту холодном жаждая проснуться.
Куда пропало всё, прошу, скажи!
И сможет ли когда-нибудь вернуться?

Куда пропала наша чистота,
Тепло, что нас обоих согревало?
Дырой в груди зияет пустота,
Бессонницей сознание сковало.

Разбит наш драгоценный оберег —
Доверие. Его ничто не склеит.
Сейчас весна... но ночью выпал снег.
Так холодно, когда любовь не греет.

Побудь со мною пять минут,
Мой добрый друг.
Секунды бешено бегут
За кругом круг.

Седой, шершавый диск луны
Рисует тень.
С тобой разделим вместе мы
Последний день.

Цветок, забытый на окне,
Совсем поник.
Разносит эхо в тишине
Вороний крик.

Прошу тебя, побудь со мной
До темноты.
Ничто не вечно под луной —
Ни я, ни ты.

На отшибе города большого,
В паутине каменных опор
Три забавных слова: «Здесь был Вова»
Украшали сломанный забор.

Шли века, и фраза на заборе
Превратилась в древний диалект.
Победил в естественном отборе
Неживой машинный интеллект.

Скорость мысли меря в гигагерцах,
Новый разум пережил людей.
Бьётся вечно атомное сердце —
Артефакт новаторских идей.

У него на корпусе из стали
Дата сборки — двадцать первый век,
И слова, что, уходя, оставил
Наш потомок: «Здесь. Был. Человек».

В самом начале апреля
Было смешно нам до слёз:
Вместо детей в колыбели
Аист котёнка принёс.

Бежево-рыжая киска
Спряталась вмиг под кровать.
Сладкой конфеткой — Ириской
Стали её называть.

Позже шкодливая кошка
Тихо на помощь звала.
Счастье размером с ладошку,
Нежный клубочек тепла.

Словно игривый ребёнок
Всё изучала вокруг.
Маленький милый котёнок,
Наш обаятельный друг.

Пусть сыновей или дочек
Бог нам пока не дарил,
Добрый пушистый комочек
Полностью их заменил.

Финал мой будет, несомненно, плох.
И эту правду обречённо зная,
Я делаю опять за вдохом вдох,
Благодаря тебе, моя родная.

Одной тобой дышу я и живу.
Ты для меня — последняя причина,
Как прежде оставаться на плаву,
Хоть тянет вниз бездонная пучина.

За руку я твою сейчас держусь,
Как будто за соломинку хватаюсь.
Прости, что часто на тебя сержусь,
Прости, что редко я за это каюсь.

Прости меня за все мои грехи,
Прости меня за откровенья эти…
Ну вот, я вновь пишу тебе стихи,
А значит, продолжаю жить на свете.

Не тронет мир моё исчезновенье,
Планета не начнёт движенье вспять.
Продолжат реки плавное теченье,
Закат восходом сменится опять.

Продолжат листья осенью туманной
Безропотно подыгрывать ветрам.
Цветы, напившись влаги долгожданной,
Продолжат распускаться по утрам.

Парад веков в истории нетленной
Продолжит свой неторопливый ход.
Галактики непознанной вселенной
Продолжат бесконечный хоровод.

Мне дарит небольшое утешенье
Фатальная взаимность бытия:
Я знаю, что моё исчезновенье
Мир не заметит так же, как и я.

Православная Россия,
Христианский третий Рим,
Ты — великая мессия,
Подвиг твой неизмерим.

Неподъёмный крест Господний
Суждено тебе нести,
Чтоб от мрака преисподней
Землю русскую спасти.

Разрушалась ты и крепла,
Проливала в битвах кровь,
Из обугленного пепла
Возрождалась вновь и вновь.

Снова в пламени сгорая,
Как маяк в кромешной мгле,
Ты заслуживаешь рая —
Рая на своей земле.

Коротко — жидко.
Длинно — громоздко.
Слово — ошибка.
Буква — загвоздка.

Шрифт некрасивый.
Текст нелогичный.
Пробы — курсивом.
Правки — обычным.

Слоги — каноном.
Фразы — раздуты.
Дождь метрономом
Делит минуты.

Отблеск рассвета
Огненно-алый.
Муза поэта —
Гость запоздалый.

Ливень оркестром
Бьёт по карнизам.
Автор — маэстро.
Стих — антреприза.

Буквы — массовка.
Строфы — актрисы.
Кружатся ловко
В вальсе дефисы.

Свечи — софиты.
Сцена — страница.
Образы — свита.
Рифма — царица.

Каждая строчка
Ставит акценты.
Занавес — точка.
Аплодисменты!

Дорогой мой и преданный друг,
Мой любимый, родной ВСК.
Почему в твоём голосе вдруг
Зазвучали печаль и тоска?

Хоть твой взгляд, как и прежде, горит,
Но ты чаще рассказывать стал,
Что душа твоя сильно болит,
И что ты очень сильно устал.

Не спеши, мой единственный друг,
Подводить в этой жизни итог.
Это вовсе не замкнутый круг,
А судьбы долгожданный виток.

Вспомни наши с тобой вечера,
Старой лампы чарующий свет.
Это было как будто вчера,
Хоть прошло уже множество лет.

Между прошлым и будущим – миг.
И я верю, ты снова готов
Подарить нам оазисы книг,
Океаны несказанных слов.

Дай мне слово, что ты будешь жить.
Зарекись навсегда угасать.
Обещай мне, что будешь творить.
Поклянись, что продолжишь писать.

У тебя ещё всё впереди,
И дорога твоя далека...
Всё. Не буду откладывать. Жди.
Выдвигаюсь. До встречи. Пока.

Изначально повелось так на свете:
Жизнь течёт по небесам и по рекам.
Не стихии – короли на планете,
Мир теперь в руках человека.

И живым распространяться порокам,
Лишь пока Земля-королева
Не заставит нас вернуться к истокам –
Временам Адама и Евы.

Небо светилось иссиня-чёрным,
Звёзды крупой рассыпались небрежно,
Месяц во мраке тонул обречённо,
Неосторожно и безнадежно,
Месяц хотел зацепиться за горы,
Но, соскользнув, на свету растворился,
Тёмные звери попрятались в норы,
И полуночный театр закрылся.

Помнил о месяце только художник,
Что этой ночью обедал на крыше.
Взяв свои вещи – мольберт да треножник,
Он забирался всё выше и выше.
И теперь месяц живёт на картине,
В угольном небе свободно парящий,
Полный уверенности, что отныне –
Не нарисованный, а... настоящий.

Ранним утром гаснут свечи
И небесные огни,
Я иду к тебе навстречу
Вместе с компасом любви.

Путь признания тернистый
Должен до тебя пройти,
Я иду настолько быстро,
Что сбиваюсь на пути.

Все мои ошибки эти,
Чтоб тебя не упустить.
Ты добрее всех на свете,
Может, сможешь их простить?

Как молчит зимой природа
В белом бархате перин.
Я молчал четыре года,
Потому что был один.

Но недавние метели
Сбили лёд немых оков,
И всего за полнедели
Накопилось столько слов!

Чтобы всё промолвить разом,
Мал и день, и год земной,
Бриллиантовые фразы
Только для тебя одной.

Перламутровые краски
На бумагу наношу.
Ты достойна только сказки…
Той, что я тебе пишу.

Звёзд далёких в небе переливы,
Всполохи рассветов по утрам,
Этот мир, божественно красивый,
Наши мамы подарили нам.

Потому мы, хрупкие, живые,
В вечности им преданность храним,
А увидев этот мир впервые,
Первым слово «мама» говорим.

Мы говорим на разных языках,
Хотя слова одни и те же слышим.
Мы превращаем созданное в прах,
И этим прахом неустанно дышим.

Мы звуками серебряных ножей
Распарываем сотканные связи;
Не замечая ничего уже,
Вылепливаем истину из грязи.

Без всяких на то видимых причин
Я предлагаю, гордость заглушая:
«Давай с тобою лучше помолчим,
Пойдём на компромисс – я приглашаю».

Воздух сытился духами,
Старое казалось новым,
Говорили мы стихами,
Понимали с полуслова.

Градус зимней непогоды
Поднимал нам градус пива,
Пустота казалась модной,
Одиночество красивым.

Мы с тобою утром вместе
Обсудили наши планы.
Жду тебя на том же месте
И опять такой же пьяный.

Усталый город в дом пустой придя,
Забился в комнаты и до утра исчез.
Простые капли летнего дождя
Непостижимо просто падали с небес.

Зажатый теснотой угрюмых стен
Усталый город никогда не ждал гостей,
Был только он и неизменность тем
Вечерних радио и теленовостей.

И вместе с сложными указами вождя
И непонятными рассказами про стресс
Простые капли летнего дождя
Непостижимо просто падали с небес.

В лабиринтах стального барокко
И роскошных развалах хай-тека
Предаются соблазнам порока
Мастера двадцать первого века.

Вечер длинный тянет нитки –
Время без забот,
Дольку шоколадной плитки
Я отправлю в рот.

Камень, тот что книзу тянет,
Брошу в темноту,
На душе вдруг сладко станет –
Так же, как во рту.

Зимним воздухом застылым
Нас с тобою утро будит,
Помню то, что ночью было,
Верю в то, что снова будет.

То, что в нашей жизни важно,
Знаю, не проходит мимо.
Это утро точно так же,
Как и ты, неповторимо.

Среди веков и поколений
Во все эпохи, времена
Царит над нами без сомнений
Лишь только музыка одна.

Тревоги кандалы разрушив,
Она приносит нам покой
И исцеляет нашу душу
Своей мелодией простой.

Минуты смыслом наполняя,
Стирая без остатка грусть,
Она пусть вечно не смолкает
И вновь звучит сегодня пусть!

Человек сотворяет Землю
Вновь и вновь, как Святой Отец,
Техногенное поколенье
Из железных немых сердец.

Электрические светила
Заменяют живой огонь,
Сотней крат лошадиной силы
Обладает железный конь.

В новом мире года тягучей,
И прогресс обгоняет лень.
Но, как прежде, внезапный случай
Обгоняет нас каждый день.

Огонек души моей заблудшей
Ищет в душной темноте ответ
На простой вопрос: а чем я лучше
Тех, кого на свете больше нет?

Под луной, что в хлопьях звёздной пыли
Продолжает и сейчас кружить,
Они так же, как и я, любили,
Так же, как и я, хотели жить.

Я ничем не лучше их, признаюсь.
Истина жестока и горька.
Наша жизнь, великой оставаясь,
Несоизмеримо коротка.

Потому у вечного порога
Нужно о гордыне позабыть
И за эту жизнь святому Богу
Бесконечно благодарным быть.

Люди были слепы и наивны.
Ради развлечения они
При свечах вели медитативно
Диалоги с мёртвыми людьми.

Люди сами от себя бежали,
Растворяя в памяти века.
Прошлое в легендах отражали,
Глядя на него издалека.

Люди правду помнили кусками,
Боль потерь в эпитетах тая.
На холстах под грубыми мазками
Прятали реальность бытия.

Но теперь их разум примитивный
Отрезвляет как удар плетьми
Интернет, где всё ещё активны
Диалоги с мёртвыми людьми.

У времени нет окончания,
Лишь ночи затмятся днём,
Завёл разговор я нечаянно,
Ведь ехать легко вдвоём.

Увы, но я в сплетнях не сведущий.
Мой разум с душой един.
Я буду сходить на следующей,
Я буду сходить один.

Я тебя никогда не забуду, –
Ты навечно осталась моей,
Безупречной, как жёлтое чудо,
Отражённое в стёклах морей.

Ты пришла неизвестно откуда,
Осветила мой мир без огня.
Я тебя никогда не забуду, –
Ты сама не забудешь меня.

Поэт – алмаз святого мирозданья,
Тот избранный, которому судьбой
Предписано сжигать до основанья
Наивный человеческий покой.

Поэт – певец, непринуждённой песней
Затронет дальние окраины души,
Заменит серость синевой небесной,
И станет хрупкий мир неразрушим.

Поэт – исток спасительного света,
Мудрец, прошедший миллион дорог.
Как жалко, что сейчас поэтом
Зовётся каждый, кто рифмует слог.